Но потом, с приходом девяностых, об освоении дальней полосы пришлось забыть, и лесопилка осталась невостребованной. Тут-то и приспел «Азамат», а Коломино оказалось географически в непосредственной к нему близости. Конечно, было глупо упустить такой шанс и не предложить (без права выбора, естественно) прибыльному поселку «крышу» взамен на «скромную» подать. И пахан предложил, а беззащитные крестьяне не смогли отказать. Так и получилось, что коломинчане добровольно сдали себя в рабство и, хоть с плеткой над ними никто не ходил и насилия к ним не применял, их личная свобода была весьма и весьма ограничена. Ни тебе выхода за пределы поселка, ни собственных сбережений — все в общак, ни посиделок в баре за полночь, ибо с похмела фермер будет работать хуже. Вдобавок каждый направляющийся в Коломино караван подлежал тщательной проверке — не оружие ли для народного восстания тайком переправляют давно облизывающиеся на поселок «монголы»?

Ибо те хоть и были группировкой в разы мощнее, с «Азаматом» открыто не враждовали, и не потому, что боялись, а потому, что невыгодно им это было. С севера лесопилка служила им хорошим прикрытием — там, среди разгула аномальных полей и радиационных очагов, пролегала единственная дорога на Ордынец, как раз через занятую «Азаматом» лесопилку. Стало быть, бывшие уголовники помимо воли служили «монголам» в качестве дальнего кордона, а посему и нападать на них смысла не было. А вот устроить заварушку в Коломино и как бы невзначай со своими хорошо вооруженными отрядами захватить поселок — это как раз самое то! И кивать тогда смело можно будет «азаматовцам», мол, видите, неспособны вы сдержать строптивых крестьян, так что подвиньтесь, будьте добры; а самим крестьянам пообещать, что подать их для нового господина будет мизерной, почти неощутимой.

Все это в «Азамате» хорошо понимали, а потому с большим недоверием относились к северному соседу. И за то, что служат для них живым заграждением, здорово недолюбливали они узкоглазых, пытающихся к тому же убедить всех, что они потомки императорского рода, а не обычных «урок» — нарушителей границ СССР, что были свезены сюда с восточных каталажек.